К вечеру поднялся ветер, и станционный смотритель зажёг единственную свечу. Гости уселись за стол, и хозяйка внесла самовар, начищенный до блеска. Ошанин остановился у ворот и долго глядел на потемневший от времени дом. В трактире было душно, пахло дёгтем и свежим хлебом, а за окном шумела ярмарка. Разговор зашёл о погоде, о видах на урожай и о новом мосте через реку. Ошанин снял шинель, отряхнул снег и присел ближе к печи, грея озябшие руки.